Интервью с режиссёром фильма "Прекрасная эпоха" Николя Бедосом

- Как появилась идея фильма ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА?

- Это был какой-то нарисованный воображением образ или, скорее, ситуация, которая показалась мне смешной и грустной одновременно. Я представил взрослого мужчину, который ссорится дома со своей женой. Она отчитывает его за закрытость, неспособность идти в ногу со временем, неумение пользоваться современными технологиями, нежелание общаться с детьми и так далее. Мужчина выходит с кухни, идёт по коридору и заходит в маленькую комнату, где всё, начиная с деталей интерьера и заканчивая винилами и старыми видеокассетами, переносит его в 1970-е. Это мир, который герой создал и в котором мог спокойно обдумать происходящее. Я представлял, как он прикуривает Gauloise, пялится на ведущую ток-шоу в стареньком телеке, стоящем на деревянной полке, и наслаждается неким подобием покоя. Это был такой собирательный образ: мужчина, запутавшийся в жизни и ищущий убежище там, где он чувствует себя спокойным и защищенным. Мне хотелось уловить и передать те чувства, которые периодически терзают и меня самого – немного бредовые, но очень воодушевляющие воспоминания. Меня осенило, что эта ситуация может стать неплохой основой киносюжета. У главного героя картины несколько прототипов из моего ближайшего окружения, отчасти это – мой отец, отчасти – я сам. Мне было с чем поиграть, поскольку весь остальной сценарий был плодом воображения.

- То есть можно сказать, что сценарий в каком-то смысле автобиографичен?

- И да, и нет, как, впрочем, всегда. Мои истории полностью выдуманы. Это – не только работа, мне нравится этим заниматься. В прошлом я частенько баловался сочинительством, писал сценарии для телевидения, написал несколько книг. В какой-то момент даже появилось ощущение, что я перегорел… Сюжет этого фильма полностью вымышлен. С другой стороны, мне необходимо прочувствовать всех персонажей, продумать их характеры, их особенности, их эмоции, словом, все аспекты личности. На протяжении нескольких месяцев я аккумулировал энергию и вдохновение, которые потом питали меня два года, что мы работали над фильмом.

- Что для Вас является идеальным балансом между реальностью и вымыслом?

- Трудно сказать. Если сцена не трогает меня на личностном уровне, я отказываюсь от нее. Эта закономерность была особенно актуальна для сцен с героями Дории и Гийома.

Это было своеобразным извинением за переменчивое настроение на съёмках фильма ОН И ОНА. Однако, помимо этого довольно тривиального аспекта, история этой пары дала мне возможность поговорить на тему нарциссизма. С появления кинематографа режиссёры смешивали правду и вымысел, проявляя свое отношение к актерам. Вспоминаются имена замечательных актёров и кинематографистов, из плеяды французской новой волны. Гийом и Дория менее прагматичны и более чувственны, они представляются более эмоциональным отражением пары Даниеля и Фанни.

- Вы затрагиваете тему быстротечности времени и важности воспоминаний, как и в фильме ОН И ОНА…

- Не берусь сравнивать себя с Марселем Прустом, но с самого детства я патологически боялся остывания чувств, уходящих из памяти событий, ну, вы понимаете. Меня ужасает мысль, что я могу позабыть то, о чем были мои предыдущие работы. Вымысел помогает мне оживить воспоминания, восстановить в памяти те фрагменты прошлого, которые, в конечном итоге, формируют в нас личность.

- В фильме ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА поднимается тема социальной ностальгии. Чем вызван такой интерес?

-Я невольно замечаю это повсеместно, даже у тех сторонников технического прогресса, которым, кажется, напрочь чужда ностальгия. Отсутствие борьбы добра и зла на политической арене после избрания Макрона, ускоряющийся технологический прогресс, дефицит популярных телевизионных программ и, как следствие, деградация международной культуры – всё это не может не беспокоить и непроизвольно стимулирует к рефлексии, если не к реакционной, то, по крайней мере, к ностальгической. Сетования персонажа Отоя в фильме – либо мои слова, либо слова людей моего круга. При этом наш фильм не заявляет: «Вот раньше было лучше». Эта мысль обыгрывается. Даже герой Отоя к финалу фильма кардинально меняется. Но не могу не вспомнить о том, как оживлённо и с каким воодушевлением мы обсуждали эту тему.

Виктор не столько ностальгирует по прошлому, сколько хочет вернуть свою молодость, самый благостный период жизни, когда он искал своё призвание, влюблялся и учился отрываться по полной программе. Тогда он был гораздо привлекательнее. Есть некий оттенок нарциссизма в его стремлении отстраниться от современности. На самом деле, пытаясь вернуть толику самоуважения и былой страсти из прошлого, Виктор находит в себе силы примириться с реалиями жизни. Его физическая форма и стиль одежды меняются по ходу развития сюжета. В этом Даниель был великолепен. Я хотел показать физическое и ментальное перерождение усталого, запутавшегося человека, помочь ему вернуть его очарование и желание улыбаться. Ради этого я был готов использовать все средства в своём арсенале и весь талант Гийома Кане.

-Действительно, как можно обсуждать противостояние современности и прошлого, не скатываясь к риторике на тему «вот-раньше-было-лучше»?

- Фанни Ардан наглядно продемонстрировала это в финале фильма, отмечая все социальные и интеллектуальные недостатки 1970-х. Её героиня напоминает, что люди не были так свободны, они точно так же, как и мы, смотрели легковесные, но гротескные телешоу. В то время сексуальное насилие могло остаться безнаказанным, а женщинам запрещалось делать аборты. Объективно Марианна права. Фильм лишь поверхностно затрагивает ностальгию мужчины, его тоску по тому времени, когда такие же книголюбы, как и он сам (Виктор работает иллюстратором), видели людей, листающих романы, газеты и комиксы, разговаривали друг с другом, а не обменивались смайликами. Я, признаться, сам преклоняюсь перед кинематографом 1970-х. Как зритель, я жажду интересных и красивых фильмов. Я снимаю картины, которые бы, наверное, сам хотел посмотреть и которые бы мне понравились.

- Компания Антуана предлагает своим клиентам перенестись в любой период своей прошлой жизни по выбору, чтобы пережить те же эмоции, что и тогда…

-Да. Эта идея пришла ко мне, поскольку я понял – всё новые и новые сериалы, появляющиеся на экранах наших телевизоров, перестали выполнять свою функцию, картинки на экране уже не вызывают у зрителей того эмоционального вовлечения. Сейчас всё настолько сложно, как, скажем, в «Чёрном зеркале». Инновационная компания Антуана свою работу строит на декорациях, реквизите, документалистике и актёрской игре. Мне же хотелось сопроводить зрителя за кулисы этого действа. Я со своей командой пытался показать разные аспекты кинематографии и театрального искусства. Костюмеры, художники, строители, помощники, актёры и все прочие – наш фильм показывает их всех за работой. Было особенно приятно ввести некоторых представителей съёмочной группы в кадр и наблюдать за тем, как им нравится сниматься самим. У нас не было проблем с выбором места для традиционных пятничных посиделок после рабочей смены: мы куролесили прямо в созданных нами же декорациях!

- Фильм ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА начинается со сцены обеда в стиле XIX века, картина с первых кадров интригует зрителя…

- Когда я еще был школьником, меня забавляла идея начать фильм со сцены, которая бы ни тональностью, ни историчностью, ни жанром не была связана с самой картиной, и тем самым обескуражить аудиторию. Для съёмок нашего «наполеоновского» пролога мы даже использовали другой объектив и выбирали другой фокус. Во время монтажа мы стремились к помпезности блокбастеров Netflix. Главная идея состояла в том, чтобы зрители почувствовали тот же эмоциональный дискомфорт, который чувствовал Виктор, соотнесли себя с парнем, который никак не может понять, что происходит. То, что создал его сын, оставляет главного героя в полном недоумении. В какой-то момент я даже собирался сыграть роль сына сам! (смеётся)

- В отличие от фильма ОН И ОНА, на съёмках картины ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА Вы ограничились креслом режиссёра, не появляясь в кадре. Вы так решили с самого начала?

- Я люблю сочетать актёрское и режиссёрское амплуа, поскольку это позволяет полностью погрузиться в сцену. Но на съёмках фильма ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА я решил больше времени уделить работе со съёмочной группой. Лицедейство отделяет меня от закадровой команды. Кроме того, в сценарии поднимались настолько личные для меня темы, что мне не хотелось появляться в кадре. Это было бы лишним! Ещё до начала съёмок Гийом выразил опасение, что он не понравится мне в роли Антуана, что между нами возникнет недопонимание из-за роли, которую я мог бы сыграть сам. Но к началу съёмок мы вместе увлечённо работали над созданием персонажа без какого бы то ни было негатива. Он вложил в роль много личных черт характера, что пошло фильму только на пользу и ни коим образом не расценивалось мною как излишняя самодеятельность.

- Почему Вы решили предложить роль именно Гийому Кане?

- Во-первых, он хорош! Другим немаловажным фактором стало то, что он сам режиссёр. Повседневные обязанности Антуана и его вспышки нетерпеливости – всё это было очень знакомо Гийому, и он этим эффективно пользовался. Кроме того, он сам выразил желание поработать со мной. Я пытаюсь окружить себя воодушевлёнными энтузиастами, которые себя чувствуют комфортно по обе стороны камеры. Учитывая ограниченный съемочный период, некоторые смены были довольно сложными и стрессовыми. Команде пришлось работать очень сконцентрировано. Энтузиазм крайне значим для меня.

- Продолжим разговор об актёрах. Почему Вы предложили роль Виктора Даниелю Отою?

- Этот выбор был очевиден. Мне нужен был актёр, с которым зритель без труда отождествлял бы себя с самого начала фильма. В сценарии тональность постоянно менялась с комедийной на драматичную и обратно, иногда в одной и той же сцене. Немного найдётся актёров, способных выдержать такое переключение. Даниель работал с Клодом Соте и Андре Тешине, которых я считаю мэтрами в пантеоне французской режиссуры. Я знал, что Даниель будет придерживаться текста, выдерживать нужные паузы и поддерживать с коллегами именно те отношения, какие были описаны в сценарии. Кроме того, мне нужен был зрелый актёр, который бы мог натянуть облегающие костюмы, модные в 1970-х, но при этом не казался бы смешным и нелепым. Такой актёр смог бы убедительно сыграть влюблённость в совсем юную девушку так, что это не было бы похотливым или банальным. Должен сказать, что Даниель превзошёл все мои самые смелые ожидания. Мы не уставали поражаться его таланту, изо дня в день наблюдая за работой великого актёра. Мне казалось, что он получает от работы нескрываемое наслаждение. Даниелю нравился Виктор, каждую реплику он пропускал через себя. Возможно, благодаря этому мы от души смеялись и столь же искренне плакали.

- Был ли очевидным выбор Дории Тилье после того, как Вы успешно поработали на съёмках фильма ОН И ОНА?

Нет никаких сомнений в том, что она многое вложила в свою героиню. Я был бы неблагодарным, предложив роль кому-то другому! (смеётся) В отличие от фильма ОН И ОНА, в котором Дория сыграла начитанную Сару, на этот раз я решил показать актрису в чувственном амплуа. Марго более импульсивна и эмоциональна. Наши отношения строились на съёмочной площадке, мы узнавали друг друга в процессе работы. Дория решилась полностью отказаться от своей индивидуальности, потому что знала, что у нас схожие вкусы, и она в конечном счёте не разочаруется.

- Давайте поговорим о последней из квартета главных героев фильма ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА – Фанни Ардан…

Единственное, в чём я был заранее убеждён, когда приступал к работе над сценарием, роль Фанни должна быть интересной и насыщенной. Мне посчастливилось неоднократно пересекаться с ней. Я без ума от этой женщины, её поэтичность, эксцентричность, чувство юмора и хрупкость наполняют меня энтузиазмом. На съёмочной площадке Фанни далеко не всегда удавалось примириться со своей героиней: ей было непросто справиться с негативными чертами характера персонажа. Марианна критикует Виктора за неспособность принять будущее. Её измены в начале фильма – ничто иное, как проявления бунтарства, она отчаянно стремится выжить. Преимущество Фанни заключалось в том, что её неприятие Марианны в начале фильма с лихвой компенсировалось эмоциональностью и любовью к своей героине в финале.

- Фильм постоянно балансирует на грани между глубокой меланхолией и едким сарказмом. Трудно ли было сохранять этот баланс с начала и до конца?

- Отнюдь, поскольку мне присуща спонтанность. Для меня размыты рамки добра и зла. Рамки самоограничения подсказывают, что искренние проявления чувств, которые я себе позволял, необходимо чем-то сбалансировать. В этом мы с Дорией похожи. Как, впрочем, и со многими другими из моего ближайшего окружения. Ничто так не отталкивает, как непрекращающийся сарказм, будь то в фильме или во время застолья. С другой стороны, если эмоции могут выдержать натиск сарказма и поток острот, результат будет более впечатляющим. Зрители понимают, что кинематографисты не дурачат их и не выворачивают руки, чтобы увидеть на их глазах слёзы. Именно поэтому я часто прошу актёров не скрывать чувства и эмоции, которые заложены в их прописанных в сценарии репликах. 

- Как Вы работали над визуальным рядом с оператором Николя Больдюком, с которым сотрудничаете, начиная с фильма ОН И ОНА?

Николя пришлось использовать различные методы освещения и съёмки. Скажем, сцены, действие которых происходит в настоящем, мы снимали с плеча, чтобы подчеркнуть беспокойство Виктора, а все сцены в студии снимались на широкоугольник, при этом камера двигалась размеренно и плавно, поскольку герой оказывался на знакомой ему территории. Николя и наш главный электрик Филипп разработали систему освещения, позволявшую им менять режимность съёмки и атмосферу сцены буквально за несколько секунд. Виктор понимал, что всё – игра, а следовательно мы могли создавать поэтические ночи и нереальный солнечный свет, не ограничивая себя в выборе цветов. С другой стороны, персонаж, которого сыграл Гийом, настолько одержим детализацией и достоверностью, что исторические сцены, особенно те, которые снимались в шато, освещались одними только свечами без каких бы то ни было эффектов. У нас было много стильных костюмов к большому удовольствию моих продюсеров. (смеётся)

Работая над сценариями, я наговариваю текст на диктофон, это помогает мне фокусироваться на очень ярких и красочных образах, которые рождаются в моем воображении. На расшифровку записей уходит обычно несколько недель, поскольку свои мысли я обсуждаю с первым помощником режиссёра и оператором. Иногда мы находим консенсус, но в целом я люблю снимать фильм таким, каким я его себе представил задолго до начала съёмок. Работать над сценарием я люблю в одиночестве, и впоследствии бывает очень непросто донести до коллег продуманную до мелочей схему движения камеры и кадрирования. Отчасти поэтому я сам пишу саундтрек к фильму. Я принимаю на себя ответственность за то, что со временем предложу аудитории. Если зрителям не понравится какая-то сцена, им некого винить, кроме меня! (смеётся)

 

- Как Вы пишете музыку к фильму?

- качестве декоративного элемента в кафе было установлено фортепиано, и я частенько наигрывал что-нибудь во время технических перерывов. Именно тогда я сочинил несколько тем, которые прозвучат в фильме. Другие музыкальные композиции написала Анна-Софи Вернаэйэн, скрипачка, которая написала саундтрек для фильма ОН И ОНА. Чтобы музыка соответствовала тональности картины, нужно было балансировать на грани между эмоциями и иронией. То же самое касается песен, которые звучали в баре. Насколько лиричным может быть звуковое оформление? Например, песни Билли Холидей вписались просто идеально. В её композиции The Man I Love эмоциональность была очень сдержанна, никогда не выходила за рамки.

- Можно ли сказать, что на съёмках картины ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА Вам работалось легче, чем на съёмках Вашего первого фильма?

Не особо. Амбициозность проекта, сложность декораций и именитые актёры, вызывавшие у меня благоговейный трепет, помогли мне растерять всю недавно приобретённую самоуверенность.

Мои коллеги из съёмочной группы были убеждены, что, если я не буду работать в кадре, процесс пойдёт быстрее, но это отнюдь не всегда работало. Фокусировка на деталях и актёрской игре иногда могут вызвать приступ перфекционизма, и об этом никогда нельзя забывать!

Всякий раз я выкладываюсь по полной программе. Творческий азарт помогает мне работать с максимальной отдачей.

Есть лишь одна область, в которой Вы не готовы к компромиссам: точность в диалогах…

Так и есть. Реплики тщательно продумываются во время написания сценария (включая то, насколько реалистично они звучат), поэтому импровизации могут только навредить.

Впрочем, я ничего не имею против спонтанности и однажды, возможно, попробую и такой метод, если проект будет тому соответствовать.

В фильме ПРЕКРАСНАЯ ЭПОХА есть лишь одна сцена с очаровательной импровизацией, в которой Антуан кричит на Марго и обходится с нею особенно грубо. По словам Гийома, ему было очень смешно играть в этой сцене! (смеётся)

- Насколько большие изменения фильм претерпел во время монтажа?

Несущественно. В сценарии уже были упомянуты все возможные вариации сцен, все повороты сюжета и так далее, так что сценарий, признаться, читать было довольно скучно. Работать над структурой повествования мы начали на самых ранних этапах подготовительного периода, так что когда пришло время монтировать, нам осталось лишь выбирать из дублей лучшие, оценивая композицию, добавлять паузы, менять скорость – то, что я называю «тонкостями». Мы с монтажёром могли смонтировать одну и ту же сцену пятнадцатью различными способами. На самом деле, монтировать можно бесконечно, потому что всегда найдётся музыка, которая будет лучше сочетаться с той или иной репликой, всегда найдётся альтернатива, которая будет казаться стоящей. Крайней чертой, после которой необходимо прекратить творческий поиск, является интеллектуальное истощение: когда начинаешь повторяться.

Оцените материал
(2 голосов)
Прочитано 36 раз
Другие материалы в этой категории: « Энг Ли о создании цифрового Уилла Смита!

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Default Theme
Layout Direction
Body
Background Color [r]
Text color [r]
Top
Top Background Image
Background Color [r]
Text color [r]
Bottom
Bottom Background Image
Background Color [r]
Text color [r]